Язык. Культура. Общество. Сборник научных трудов. ISSN 2219-4266


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА       О СБОРНИКЕ             РЕДКОЛЛЕГИЯ                 АВТОРАМ                       АРХИВ                       РЕСУРСЫ                     КОНТАКТЫ          

Материалы II Международной научной конференции «Межкультурная коммуникация в современном обществе».
Саранск, 26.09.-31.10.2011 г.
(Язык. Культура. Общество. Выпуск 3. 2011 г.)


ВЛАСТЬ В БАШКИРСКОМ МИФОЛОГИЧЕСКОМ ЭПОСЕ «УРАЛ-БАТЫР»


В. З. Бадретдинов

Зауральский филиал Башкирского государственного аграрного университета (г. Сибай)
З. А. Бадретдинов

Сибайский институт Башкирского государственного университета (г. Сибай)



В статье говорится о том, что миф является неотъемлемым атрибутом политической жизнедеятельности, выражая сущность коллективистского универсализма во властных структурах, когда человек деперсонализирует и фетишизирует властные отношения. Отмечается, что Урал-батыр, уходя на смерть во имя жизни, получает неслыханную власть над людьми. Начав с поиска бессмертия и стремления к могуществу, он пришёл к идее служения народу и принятия смерти. Этот поступок становится самоотречением не от себя, но во имя себя, ведь он не теряет власть над другими, а через встречу со смертью усиливает её.


Миф является неотъемлемым атрибутом политической жизнедеятельности, выражая сущность коллективистского универсализма во властных структурах, когда человек деперсонализирует и фетишизирует властные отношения. Приверженность человека мифу требует ритуализации политического действия, соблюдения усвоенного церемониала власти, даже если люди живут по лозунгам деидеологизации и демифологизации. Власть является не только признаком асимметричности и иерархичности в обществе, но и показывает сакральный характер человеческого существования, где власть выражает магическое миропонимание и патернализм.

Самой интересной проблемой в произведении «Урал-батыр» является вопрос о смерти, который находится в сердцевине отношений власти и господства. Невозможность победы над смертью ярко демонстрирует мифологичность сознания. Урал батыр олицетворяет власть добра, борясь против смерти, но, в итоге, он сам выбирает смерть. Как говорит один из персонажей произведения бессмертный старик о смерти: «То, что смертью мы называем, то, что злом привыкли считать, лишь только вечный порядок вещей. И в саду слабые, отжившие свой век растения пропалывают безжалостной рукой, очищают от них сад. Не пейте из Живого Родника, не ищете бессмертия себе-есть на свете только одно, что не умирает и остаётся вечно молодым, что составляет красоту мира, что украшает наш сад – это добро». (4, С. 98.) Смертность человека говорит о невозможности абсолютной власти для человека. Власть человека всегда носит относительный характер. Чрезмерное усиление прав человек и его могущества приводит к деградации этой власти, человек может даже погубить себя. Урал-батыр не просто решил умереть, а осознал необходимость ограничения своей власти, что позволило ему остаться человеком и найти смысл в своей жизни. Смертность Урал-батыра дала жизнь природе и обществу.

Власть батыра значима для древнего башкира как выражение того универсума, которому подчинены даже родители Янбирде и Янбике, падишахи Самрау и Азраки и другие вышестоящие управленцы. Власть здесь строится не на каузальных или телеологических характеристиках, а на скрытых магических связях. «Предмет, находимый опытом, значим для архаического человека именно своей…сверх-естественной определённостью: он предстаёт прежде всего как иеромания, и лишь во вторую очередь – как просто предмет» [5, С 67]. Это говорит о том, что властное отношение играло более важное значение в жизни древнего общества, по сравнению с нынешним временем. Носитель власти в традиционном обществе всегда выступает не сам по себе, а как представитель определённого рода или племени. Урал-батыр воспринимается как центр добра, фокус священной родительской силы и делит с ней свои властные функции и привилегии. Кратологическое рассмотрение отражается в бинарных противопоставлениях. Небесный или горний мир, женитьба Урала на Хумай, дочери небесного бога Самрау, есть выражения иерархического порядка. Низший статус олицетворяет подземный или подводный мир, где живут злые духи, а Шульген вынужден прятаться в стоячих водах глубоких озёр.

Традиционная власть также основана на сверхъестественных качествах героев, поэтому власть здесь носит сакральный характер. «Патриархальному (и патримониальному - как его разновидности) господству свойственно то, что наряду с системой непреложных, абсолютно священных норм, нарушение которых влечёт за собой дурные магические или религиозные последствия, действует свободный произвол и милость господина, основанные, в принципе, на чисто «личных», а не «объективных» отношениях, и поэтому «иррациональные» [3, С. 68-69].

В основе всякого повиновения лежит всегда чувство долга и признательности существующему миру, что позволяет чувствовать единство с ним. Но повиновение, как себе, так и другому строится на свободе самоутверждения и на праве самореализации. Если бы не было власти у каждого человека, то он просто бы слился с миром, непосредственно окунувшись в объективные зависимости. Тогда исчезла бы сама проблема власти и повиновения. Всякое взаимодействие людей представляет собой властный силлогизм, сама природа общественных связей иерархизирована. Повиновение и власть всегда существуют через разные модификации, прежде всего, речь идёт о господстве и товариществе. К примеру, Н. Бердяев пишет, что источником рабства выступает жажда господства. «Воля к могуществу есть всегда рабья воля. Христос говорил как власть имеющий, но он не имел воли к власти и не был господином. Цезарь – раб человеческой массы. Господин знает лишь высоту, на которую его возносят рабы. Свобода есть свобода и не только от господ, но и от рабов» [1, С. 36]. Потеря власти в условиях повиновения нагляднее всего проявляется в фетишистском миропонимании, когда происходит наделение власти какими-то магическими или сверхъестественными свойствами. Вместо того чтобы искать власть в себе, человек уходит в магию, тем самым, конституируя свою слабость в овладении реальными факторами. Когда мы просто стремимся к власти как к конечной цели, чтобы её иметь, то мы являемся рабами страсти властолюбия. Урал-батыр, несмотря на мифологическое миросозерцание, показал высоту свободы духа башкирского народа. Начав с поиска бессмертия и стремления к могуществу, он пришёл к идее служения народу и принятия смерти. Величие Урал-батыра надо искать не в его могуществе и силе, а в его любви к миру, ко всему живому. Урал-батыр, уходя на смерть во имя жизни, получает неслыханную власть над людьми. Но это самоотречение не от себя, но во имя себя, ведь он не теряет власть над другими, а через встречу со смертью усиливает её [2, С. 356-357].




1. Бердяев Н.А. О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии.// Царство духа и царство Кесаря. М, 1995. С.27-252.

2. Бочаров В.В. Антропология власти. Хрестоматия по политической антропологии. СПБ. 2006. - 567 с.

3. Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994. - 382 с.

4. Урал-батыр. Башкирский народный эпос в прозаическом переложении Айдара Хусаинова. Уфа, 2004. - 245 с.

5. Хамидов АА. Категории и культуры. Алма-Ата, 1992. - 345 с.





© Коллектив авторов, 2011-2016, info@yazik.info