Язык. Культура. Общество. Сборник научных трудов. ISSN 2219-4266


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА       О СБОРНИКЕ             РЕДКОЛЛЕГИЯ                 АВТОРАМ                       АРХИВ                       РЕСУРСЫ                     КОНТАКТЫ          

Материалы II Международной научной конференции «Межкультурная коммуникация в современном обществе».
Саранск, 26.09.-31.10.2011 г.
(Язык. Культура. Общество. Выпуск 3. 2011 г.)


КОНЦЕПТ «ЦАРЬ» В ТИПИЗИРОВАННЫХ ОБРАЗНЫХ ПАРАДИГМАХ: АКСИОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ (НА МАТЕРИАЛЕ ПЬЕСЫ Д. МЕРЕЖКОВСКОГО «ПАВЕЛ ПЕРВЫЙ: (ЦАРСТВО ЗВЕРЯ)»)


А. М. Сердюк

Бердянский государственный педагогический университет (г. Бердянск, Украина)



В статье рассматривается структурирование типизированных образных парадигм и соответствующих лексико-семантических групп как способов вербализации концепта «царь» в русской картине мира. Установлены аксиологические характеристики исследуемого концепта на социокультурном фоне эпохи, изображенной Д. Мережковским.


Современное зарубежное и отечественное языкознание характеризуется бурным развитием когнитивной лингвистики. Этим обусловлена актуальность исследований в области когитологии, а именно, в изучении теоретических основ описания ключевых понятий этого раздела языкознания, среди которых концепт является одним из главных.

К представлениям о человеке В.А. Маслова относит, в частности, такие концепты, как новый русский, интеллигент, гений, дурак, юродивый и т.д. [3, С. 70]. На наш взгляд, в эту группу входит и концепт царь. Вплоть до конца ХІХ – начала ХХ столетий он был одним из ключевых специфических русских национальных компонентов концептуальной и языковой картин мира. Хотя уже описан довольно большой фрагмент концептосферы русского языка, этот концепт еще остается малоизученным, особенно в индивидуально-авторской интерпретации. Этим и определяется актуальность нашего исследования.

Целью нашей статьи является описание концепта царь в системе парадигм. Реализация поставленной цели предполагает решение следующих задач: разработка структуры исследуемого концепта; определение средств актуализации признаков концепта царь; определение типизированных образных парадигм, в структуре которых концепт приобретает определенные признаки и оценки.

Объектом исследования является процесс формирования концепта «царь» в русской языковой картине мира.

Материалом нашего исследования стала первая часть трилогии Д. С. Мережковского «Царство зверя» – «Павел Первый» [4].

В исследуемом источнике нами обнаружено более 160 контекстов, объективирующих концепт царь.

Известно, что концепт является многомерным образованием, центральной частью которого является ядро. Традиционно компоненты ядерной части зафиксированы в лексикографических источниках. Согласно словарным определениям слово царь трактуется следующим образом: «Единовластный государь, монарх, а также (в России с 1547 г. по 1721 г., в Болгарии в нек-рые периоды в старину и с 1908 г. по 1946 г.) титул монарха» [5, С. 757]. – «В России ( с 1547 по 1721 гг.) и в некоторых других странах: титул монарха; лицо, носящее этот титул» [1, С. 1457 – 1458].

Как видно из приведенных словарных дефиниций, семантика исследуемого слова абсолютно лишена оценочных компонентов. В то же время, общеизвестно, что для речевого акта характерным является прагматический потенциал. Кроме того, по мнению В. Карасика, в концепте объединяются три взаимосвязанных компонента: образ, понятие, оценка [2, С. 17].

Исходя из поставленных целей, полученные результаты были систематизированы нами по следующим типизированным образным парадигмам: «царь-титул», «царь-отец», «царь-животное», «царь-артефакт», «царь-воин», «царь-человек», «царь-религия». В процессе дальнейшего анализа данные парадигмы мы разделили на лексико-семантические группы (далее – ЛСГ ).

Таким образом, парадигма «царь-титул» включает в себя следующие ЛСГ: «величество», «государь», «император», «кесарь», «самодержец»; «царь-отец» – ЛСГ «батюшка», «отец», «родитель»; «царь-животное» – ЛСГ «зверь», «обезьяна»; «царь-артефакт» – ЛСГ «престол»; «царь-воин» – ЛСГ «рыцарь», «победитель»; «царь-человек» – ЛСГ «Павел», «человек», «характер»; «царь-религия» – ЛСГ «церковь», «Бог», «помазанник Божий», «икона», «ряса», «священник».

Анализ контекстов с точки зрения аксиологического потенциала дает основание для распределения парадигм концепта на три группы: мелиоративные, пейоративные и амбивалентные. К первой из них относятся парадигмы «царь-титул», «царь-воин», «царь-религия».

Данные нашего исследования показывают, что в соответствии со словарными дефинициями доминирующей является парадигма «царь-титул». Анализ выбранных контекстов дает основание утверждать, что данная парадигма имеет ярко выраженную положительную окраску. Это обусловлено присущим тому времени пиететом к званиям, титулам. Рады стараться, ваше величество! Ура! Ура! [4, С. 36]. – Пронзите, ваше величество, сердце, пламенеющее верностью, и с блаженством умру здесь, у ног моего государя! [4, С. 46]. – Поздравляю, господа, с царскою милостью: всех простил [4, С. 16]. – <…> священную особу вашего императорского величества [4, С. 44]. – Когда соединится власть Кесаря, Самодержца Российского с властью Первосвященника Римского <…> [4, С. 32].

Мелиоративный потенциал имеет также и парадигма «царь-воин». Положительная оценка актуализируется лексемами, несущими в себе значение славы, благородства, – победитель, рыцарь: <…> в рыцарской душе вашего величества [4, С. 28]. – А тебе, государь-батюшка, победителю Зверя Антихриста – осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне! [4, С. 31].

Мелиоративность парадигмы «царь-религия» объясняется православными догмами, согласно которым всякая власть есть от Бога. Положительное отношение усиливается употреблением выражений из церковнославянского языка (осанна в вышних, благословен Грядый), религиозной лексики (помазанник Божий, церковь православная, священник), мелиоративной лексики (дружество, батюшка, младенец). Ср.: Помилуйте, ваше величество, какое же дружество самодержца всероссийского, помазанника Божьего <…> [4, С. 30]. – А тебе, государь-батюшка, победителю Зверя Антихриста – осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне! [4, С. 31]. – Жена – церковь православная, а младенец – царь самодержавный [4, С. 33]. – Поединок…Бонапарт…папа…далматик…царь-священник[4, С. 34].

Однако, следует отметить, что мелиоративность данных ЛСГ является довольно условной, поскольку позитивное отношение к царю Павлу может быть неискренним, продиктованным подобострастием. Об этом свидетельствует, прежде всего, тот факт, что в большинстве случаев лексемы, номинирующие ЛСГ, употребляются в качестве обращения, т.е. в присутствии царя или в присутствии его свиты. Эффект подобостастия усиливается от употребления возвышенной лексики.

Однозначно пейоративным является образ царя в парадигме «царь-животное». Это воплощено, прежде всего, в названии исследуемого произведения: «Павел Первый: (Царство зверя [4], а также в следующих контекстах: Зверем был вчера, зверем будет и сегодня [4, С. 8]. – Обезьянаобезьяна в рясе…[4, С. 34]. Отрицательное отношение к исследуемому концепту выражается зоонимами: зверь (хищная природа), обезьяна (в сознании русского человека – кривляющийся уродливый человек). Негативный эффект усиливается оппозицией со словом ряса (облачение священника).

Остальные типизированные образные парадигмы («царь-отец», «царь-артефакт», «царь-человек») являются амбивалентными.

В большинстве случаев парадигма «царь-отец» наделена положительной окраской, что мотивируется традиционным уважением и любовью, которые испытывают дети к отцу. Эти чувства объективируются в контекстах мелиоративной лексикой (милостивец, родимый), притяжательными местоимениями (наш, ваше), что усиливает ощущение родственной близости: Отец ты наш, милостивец! [4, С. 36]. – Ваше величество, государь родитель…[4, С. 82]. – Государь-батюшка, родимый! [4, С. 36]. В этой парадигме нами зафиксирован только один пейоративный контекст: А к тому, что батюшка спятил [4, С. 39]. Отрицательный эффект актуализируется противопоставлением уменьшительно-ласкательного батюшка негативному пренебрежительному спятить.

Аналогичная ситуация наблюдается и в парадигме «царь-артефакт», где доминируют контексты с положительным потенциалом символа монархии – престолом (троном): Государь наследник Александр Павлович изволил вступить на престол [4, С. 80]. Что касается отрицательного отношения к царской власти, то здесь зафиксировано лишь два контекста. Пейоративность выражается грамматическими средствами (повелительным наклонением, интонацией) и эмотивами: <…> отрешите меня от престола, избавьте, помилуйте!.. [4, С. 21]. В другом случае негативное отношение к престолу актуализировано градацией (покинуть отречься показать ненавижу): <…> покинуть престол, отречься от власти, показать всем, сколь ненавижу деспотичество <…> [4, С. 17].

Наиболее ярко амбивалентность проявляется в парадигме «царь-человек». ЛСГ «Павел», «человек» имеют положительную оценку, а ЛСГ «характер» в большинстве случаев – отрицательную. Ср.: Знаю, Павлушка, знаю, миленький <…> [4, С.36]. – Aber Paulchen, mein lieber Paulchen [4, С. 28]. – А скажите-ка, сударыня, ведь и я человек? <…> Человек, ваше величество… [4, С.42]. – <…> император всероссийский, как шалунишка маленький [4, С.29]. Как видим, позитивное отношение к императору Павлу І, объективируется диминутивами Павлушка, Paulchen, шалунишка, маленький; оценочными миленький, lieber. И напротив, отрицательное отношение к Павлу как человеку выражается уничижительным шут или оценочными тиран, деспот. Ср.: Шут! [4, С. 22]. – Сего тиранства терпеть не можно! [4, С. 12]. – Ах, единая мечта моя – когда воцарюсь, покинуть престол, отречься от власти, показать всем, сколь ненавижу деспотичество <…> [4, С. 17].

Таким образом, лингвистический анализ типизированных образных парадигм концепта царь показывает, что компонентами его ядра являются: титул, власть, единоличие. К периферийной части концепта относятся его коннотативные, оценочные характеристики. В индивидуально-авторской картине мира Д.С. Мережковского периферия концепта характеризируется наличием ярко выраженного как положительного, так и отрицательного прагматического импликационала (термин М.В. Никитина). Данные исследования свидетельствуют о том, что образ царя в сознании русского человека является неоднозначным, амбивалентным с аксиологической точки зрения. По количественным показателям доминируют мелиоративные характеристики типизированных образных парадигм. Однако, что касается пейорации, то способы ее выражения характеризуются более сильной эмотивностью и более яркой оценкой.

Перспективой наших дальнейших исследований мы считаем изучение номинативного поля концепта «царь» не только в русской картине мира, но и в сопоставительном аспекте.




1. Большой толковый словарь русского языка / гл. ред. С. А. Кузнецов. – СПб.: «Норинт», 2006. – 1536 с.

2. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В.И. Карасик. – М.: Гнозис, 2004. – 477с.

3. Маслова В.А. Когнитивная лингвистика: учеб. пособие / В.А. Маслова. – 2-е изд. – Мн.: ТетраСистемс, 2005. – 256 с.

4. Мережковский Д. Павел Первый: (Царство зверя): трилогия / Д. Мережковский. – М.: Правда, 1990. – С. 7–88. – (Собрание сочинений: в 4 т. / Д. Мережковский; т. 3).

5. Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. – М. : Рус. яз., 1986. – 18-е изд., стереотип. – 797 с.





© Коллектив авторов, 2011-2016, info@yazik.info