Язык. Культура. Общество. Сборник научных трудов. ISSN 2219-4266


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА       О СБОРНИКЕ             РЕДКОЛЛЕГИЯ                 АВТОРАМ                       АРХИВ                       РЕСУРСЫ                     КОНТАКТЫ          

Язык. Культура. Общество. Выпуск 2. 2010 г.


«NATIONAL SECURITY»: ПРОБЛЕМЫ ЗАИМСТВОВАНИЯ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОГО АППАРАТА В РОССИЙСКОЙ ТЕОРИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ



М. Н. Казакова


Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарева (г. Саранск)


Национальная безопасность выступает как политическая категория, обозначающая способность, средства и формы обеспечения национальных интересов как внутри страны, так и в системе международных отношений. В статье анализируется процесс становления теории национальной безопасности в России в постсоветский период, рассматриваются проблемы, возникшие в результате внедрения в политический лексикон терминов, заимствованных из западных концепций безопасности.


Национальная безопасность представляет собой сложный феномен. Разработка основ организации системы национальной безопасности имеет исключительное значение для российского государства. Это обусловлено тем, что система государственной безопасности бывшего СССР распалась, а создание собственно российской системы национальной безопасности происходило одновременно с преобразованием политической и экономической систем, реформированием системы общественных отношений в целом.


Термин «национальная безопасность» в отечественных научных публикациях и политических дискуссиях стал употребляться сравнительно недавно, с начала 1990-х гг., в отличие, например, от США, где Концепция национальной безопасности получила законодательный статус еще в 1947г. Сам термин «national security» впервые был использован в начале ХХ века в послании Президента США Конгрессу, в котором он обосновывал захват зоны Панамского канала интересами национальной безопасности.


Однако введение в политический, а впоследствии и в научный, и юридический оборот заимствованного из западного лексикона термина «национальная безопасность» породило неоднозначное его понимание. Несмотря на то, что концептуальный подход к проблемам безопасности претерпел коренные изменения, само понятие «национальной безопасности» в многонациональной стране с самого начала вызывало возражения и критику, а потому вначале принималось с оговоркой, что речь идет о «национально-государственной безопасности» или «общей безопасности страны». Тем не менее, это понятие вошло в правительственные и законодательные документы, и таким образом было принято официально. Именно сквозь призму теории национальной безопасности рассматриваются теперь основные стратегические вопросы развития и безопасности России.


В законе РФ «О безопасности» от 5 марта 1992 г., безопасность определяется как: «…состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз» [1]. В Концепции национальной безопасности дается определение, которое ближе к пониманию безопасности с национально-государственным «оттенком»: под национальной безопасностью РФ «понимается безопасность ее многонационального народа как носителя суверенитета и единственного источника власти в Российской Федерации» [2]. В этом определении, с одной стороны, делается попытка связать национальную безопасность с национальными отношениями («многонациональный народ») и уйти от привязки этой безопасности к той или иной нации, т. е. фактически придать категории «национальная безопасность» вненациональный характер. С другой – указание на народ как носителя суверенитета и единственного источника власти однозначно связывает национальную безопасность с государством как политическим институтом [3, С. 13].


Для преодоления неоднозначности в толковании понятия «национальный» наиболее целесообразным является понимание национального как относящегося к той или иной стране, независимо от проживающих в ней национальных общностей. Эта позиция заимствована из американской и французской политологических школ, которые рассматривают нацию как согражданство. В этом случае национальная безопасность отождествляется с безопасностью государственно-организованного сообщества [3, С. 14].


На данный момент можно констатировать, что по поводу использования термина «национальная безопасность» в отечественных научных и политических кругах достигнут определенный консенсус. Чего нельзя сказать об этимологии многих базовых понятий общей теории национальной безопасности, таких, например, как интерес, угроза, опасность, вызов, риск и др.


Национальный интерес практически невозможно определить с исчерпывающей точностью, однако без использования этого понятия невозможно отобразить сущность национальной безопасности любого государства.


В нашей стране, в отличие от США и Западной Европы, где «национальный интерес» давно входит в число базовых научных категорий понятие «национальных интересов страны» появилось с начала 90-х годов XX века, когда начались активные дебаты о применимости термина «национальные интересы» в условиях нашего суверенного многонационального государства. Как правило, интересы рассматривались в тесной связи с понятием «потребности». «Интересы – это осознанные потребности, сознательно сформированные обществом, социальными группами, индивидами» [4, С. 88]. Интересы как потребности органически присущи всем людям, лишить человека интереса нельзя, без интереса невозможна никакая деятельность людей. В социальных интересах закрепляются общественные отношения индивидов, социальных групп, слоев общества [4, С. 90].


На официальном уровне категория национального интереса нашла выражение в ряде законодательных актов. Так, в 1992 году с принятием закона «О безопасности» акцент делался на понятие «жизненно важные интересы личности, общества, государства», сущность интересов также раскрывается через понимание потребностей. В 1996 году термин «национальные интересы России» получил нормативное закрепление в Послании по национальной безопасности Президента Российской Федерации Федеральному Собранию, интерпретируясь как «основа формирования стратегических задач внутренней и внешней политики страны» а также «интегрированное выражение жизненно важных интересов личности, общества, государства» [5, С. 12].


В Концепции национальной безопасности Российской Федерации 1997г. дается развернутая система национальных интересов России «в области экономики, во внутриполитической, международной, оборонной и информационной сферах, в социальной области, духовной жизни и культуре». В редакции 2000 г. она дополнена характеристикой национальных интересов в области пограничной политики [6].


Таким образом, категория «национальные интересы» является основополагающим, методологически важным понятием государственной политики, обеспечивающим понимание важнейших ориентиров развития страны, путей приращения ее мощи, действий руководителей войск и органов политической системы во благо государства и общества. По объему она шире используемых в политической практике понятий «государственные интересы», «жизненно важные интересы». Национальные интересы - категория, ассоциируемая с масштабом нации-государства или страны в целом.


В процессе практической деятельности по реализации интересов объективно возникают противоречия между индивидами, слоями общества, классами, государствами в результате их взаимодействия в ходе общественного развития. Столкновение конфронтационных или встречных интересов объектов безопасности порождает угрозы.


По своей сущности угрозы в наиболее общем плане представляют возможность наступления нежелательных последствий, нанесения ущерба, причинения вреда угрожаемым объектам. Как синоним в русском языке употребляется термин «опасность» [7, С. 398]. Однако в теории национальной безопасности нет единства в отношении применения терминов «угроза», «опасность», «риск» и т. д. Так, в Учебно-методическом комплексе «Проблемы национальной безопасности и контроль над вооружениями», изданном в МГИМО, присутствуют следующие определения: «Опасность – это нанесение ущерба важным национальным интересам и национальной безопасности в ограниченных (локальных масштабах). Угроза национальной безопасности – непосредственная опасность причинения ущерба жизненно важным национальным интересам и национальной безопасности, выходящая за локальные рамки и затрагивающая основные национальные ценности: суверенитет, государственность, территориальную целостность» [8, С. 68]. Таким образом, за основу определения данных терминов берется масштаб возможных последствий. Однако такой основой может выступать и потенциальная возможность нанесения ущерба. Согласно данной точке зрения, опасность – это потенциальная возможность, а угроза – это реальная возможность нанесения вреда или причинения ущерба.


Представляется целесообразным в очередной раз обратиться к американской теории национальной безопасности, для которой характерно мышление в категориях «вызова» (challenge). Термин «challenge», чаще всего переводимый на русский язык как «угроза», наиболее адекватно может трактоваться как совокупность обстоятельств, далеко не всегда носящих конкретно угрожающий характер, но обязательно вынуждающих с ними считаться и принимать те или иные решения [8, С. 69]. В рамках «вызова», в свою очередь рождаются различные угрозы (threats), детерминированные уже более конкретно. И, наконец, наиболее конкретной и непосредственной формой угрозы является «опасность» (danger) [9, С. 25].


Такой стиль мышления был более характерен для эпохи «холодной войны». В настоящее время на Западе в теории и практике решения проблем национальной безопасности, стремясь отойти от военного наполнения понятия «угроза», стали более активно использоваться и такие, как «вызов» и «риск». Они обозначают возможность какой-либо страны, группы стран или явлений угрожать («угроза»), противостоять («вызов») или каким-либо образом мешать («риск») достижению целей национальной безопасности.


В настоящее время, несмотря на достаточную теоретическую разработанность проблем национальной безопасности, возникают сложности в четком разграничении понятий национальная безопасность, национальные интересы, угрозы национальной безопасности и т. д. В связи с этим целесообразно использование следующей методологической схемы выработки концепции национальной безопасности, которая включает в себя несколько последовательных операций. На первом этапе определяются национальные ценности, на основе анализа восприятия населением тех или иных государственных проблем. Следующим шагом является определение национальных интересов в соответствии с национальными ценностями. Затем обозначаются реальные и потенциальные угрозы этим интересам, и в заключение формулируется политика предотвращения или нейтрализации угроз, то есть политика национальной безопасности.


Не следует забывать о том, что безопасность любого государства не может обеспечиваться за счет ущемления интересов других государств. В современных условиях национальная безопасность выступает как политическая категория, обозначающая способность, средства и формы обеспечения национальных интересов государства как внутри страны, так и в системе международных отношений. Правомерно говорить и о наличии категории международная безопасность, которая фиксирует такое состояние международных отношений, при котором реализуются фундаментальные национальные интересы всех субъектов мировой политики.


Предпочтительность той или иной формы международной безопасности для каждой конкретной страны зависит от ее национальных интересов. Поскольку интересы разных держав чаще всего неодинаковы, то они могут оказаться источниками опасности, то есть напряженности, конфликтов и войн на мировой арене. Именно поэтому формулирование концепции национальных интересов и определение угроз этим интересам должны предшествовать выработке политики национальной безопасности.




1. Закон Российской Федерации «О безопасности» // Российская газета. 1992. 9марта.


2. Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Российская газета. 2000. 18 января.


3. Правовая основа национальной безопасности РФ / Под ред. А. В. Опалева. М.: Юнити, 2004. 511 с.


4. Общая теория национальной безопасности / Под общ. ред.А. А. Прохожева. М.: Изд-во РАГС, 2005. 344 с.


5. Послание по национальной безопасности президента РФ Федеральному Собранию. М., 1996. 36 с.


6. Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Российская газета. 2000. 18 января.


7. Словарь русского языка / Под ред. С. И. Ожегова. М., 1984. 732 с.


8. Баланс сил в мировой политике: теория и практика. М., 1993. 157 с.


9. Манилов В. Л. Безопасность в эпоху партнерства / В. Л. Манилов. М., 1998. 368 с.






© Коллектив авторов, 2011-2016, info@yazik.info