Язык. Культура. Общество. Сборник научных трудов. ISSN 2219-4266


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА       О СБОРНИКЕ             РЕДКОЛЛЕГИЯ                 АВТОРАМ                       АРХИВ                       РЕСУРСЫ                     КОНТАКТЫ          

Язык. Культура. Общество. Выпуск 2. 2010 г.


ТАБУ В СФЕРЕ КОММУНИКАТИВНО–ЯЗЫКОВОЙ АКТУАЛИЗАЦИИ



Я. В. Попова


Сибирский Федеральный Университет (г. Красноярск)


Статья посвящена разграничению существующих подходов к пониманию табу в исследованиях лингвистики языка и коммуникативной лингвистике. Понимание сегодняшнего этапа разработки данной тематики и позиционирование проблематики в рамках современного языкознания являются необходимой составляющей для дальнейшего исследования явлений табуирования и эвфемизации, которые в силу своей неоднозначности и продуктивности остаются в фокусе внимания современных исследователей.


В статье описаны имеющиеся на сегодняшний день определения табу, разграничены подходы к пониманию данного феномена, дана его характеристика в языковом и межкультурном аспектах.


Разработка сфер, представляющих интерес для коммуникативной лингвистики, и тем самым методологический поворот к говорящим субъектам привели к тому, что в лингвистике вновь была поставлена проблема возможности выражения того, что человек думает. В семидесятые годы философы языка утверждали, что если можно подумать, то можно сказать. Эта идея, как известно, нашла отражение в так называемом «правиле выразимости» Джона Сёрля. [1, С. 160] Однако каждый носитель языка в определённый момент сталкивается с проблемой «нехватки слов». Так бывает, например, когда в процессе коммуникации возникает преграда в виде табу, незнание которых или неумение передать могут привести к одной из самых актуальных и ключевых проблем в коммуникации, проблеме коммуникативных неудач.


Понятие «табу», попавшее в наш языковой обиход из Полинезии как термин, заимствованный из религиозно–обрядовых установлений, на сегодняшний день понимается гораздо шире и является одним из разрабатываемых в коммуникативной лингвистике.


По мнению Д. Фрэзера, слово «табу» образовалось из глагола ta (отмечать) и наречия усиления pu, что вместе буквально должно означать: «всецело выделенный, отмеченный». Обычное раннее значение этого слова – «священный». Д. Фрэзер указывает также, что в этом слове, кроме того, уживается противоположное значение – «проклятый», «нечистый», «ненавистный». Таким образом, изначально табу представлялось лишь как «категорический запрет на религиозной основе» [2, С. 190].


Такие учёные, как Фрэзер, Джевонс, Спенсер, Той и др. положили начало исследованию табу. Сегодня многие исследователи уделяют данной проблеме особое внимание, рассматривая табу в разных аспектах, опираясь на первоначальное толкование или отграничивая его от современного понимания: В. Б. Кашкин, Э. А. Меликова, О. А. Рутер, И. А. Садыкова, Ж. Ж. Варбот, И. С. Кон, Н. Б. Мечковская, Ullmann, Luchtenberg, Schroder и др.


Однако, несмотря на определённую степень изученности, в силу своей продуктивности и противоречивости, понятие «табу» остаётся сегодня в фокусе внимания коммуникативной лингвистики. При этом в толковании данного понятия разными авторами встречаются следующие противоречия.


Так, Ж. Ж. Варбот, определяя табу, подчеркивает, что в наши дни табу употребляется в двух значениях: 1) религиозный запрет у первобытных народов, налагаемый на определенные действия во избежание вредных проявлений сверхъестественных сил; 2) запрет на употребление определенных слов, обусловленный социально–политическими, историческими, культурными, этическими или эмоциональными факторами [3, С. 345]. Как видно из приведенного определения, Ж. Ж. Варбот четко разграничивает религиозные и социальные табу, подчеркивая во втором случае лингвистический аспект данного явления (запрет на употребление слов). Но при этом, исследователь ограничивает представление о табу как религиозном запрете, говоря, что оно свойственно только примитивным народам. Однако с таким заявлением можно поспорить, анализируя сегодняшние сферы и темы табуирования.


Наряду с этим определением встречаются и другие, в которых не проводится столь четкая граница между религиозным и социальным аспектами данного явления. Так, И. С. Кон определяет табу как «социально–культурный запрет, подкрепленный религиозными санкциями» [4]. Очевидно, что он не делает акцента на лингвистическом аспекте табуирования, т. е. речь не идет о запрете на употребление отдельных лексических единиц. Н. Б. Мечковская, наоборот, определяет табу, как «запрет совершать определенные действия или запрет произносить те или иные слова, выражения», не останавливаясь на причинах, ни религиозных, ни социальных, данного явления [5, С. 62].


Немецкий толковый словарь Duden определяет «табу», разграничивая те же два аспекта, как 1. die Volkerkundliche Bedeutung im Sinne eines Verbotes «bestimmte Handlungen auszufuhren, insbes. geheiligte Personen od. Gegenstande zu beruhren, anzublicken, zu nennen, bestimmte Speisen zu genie?en»; 2. die bildungssprachliche Bedeutung im Sinne eines ungeschriebenen Gesetzes, «das auf Grund bestimmter Anschauungen innerhalb einer Gesellschaft verbietet, uber bestimmte Dinge zu sprechen, bestimmte Dinge zu tun». [6, S. 1555]


Опираясь на вышеперечисленные определения, мы приходим к общепризнанному выводу о том, что соблюдение табу является обязательным для всех членов социума, а их нарушение ведет за собой общественное порицание. Однако и толковый словарь, и многие исследователи упускают ещё одно важное понимание табу, приведённое исследователем A. Musolff, который ко всем вышеперичисленным определениям добавляет табу как “Vorwurfs–Sprechakte in der Kommunikation” (выражение в коммуникации укоренившихся предрассудков, укоров) [7, S. 17]. Значимость этого определения для коммуникативной лингвистики подтверждается его частым фигурированием в средствах массовой информации. A. Musolff подчёркивает, что рассматривая табу в данном аспекте, такие понятия как “tabulos, Tabus brechen, enttabuisieren” («свободный от табу, нарушить табу, детабуирование») приобретают положительную коннотацию. [7, S. 17]


Различия в подходах к определению феномена «табу» влекут за собой расхождения в классификации, характеристике способов, тем, сфер табуирования и т. д. Однако, несмотря на все расхождения, итоги анализа в обозначенном ракурсе убеждают участников исследовательского коллектива в том, что изучаемые факторы во многом модифицируют номинативные и коммуникативные стратегии, обусловливают выбор коммуникативных тактик даже при монокультурном взаимодействии, не говоря уже о межкультурном.


Итак, постараемся обобщить и систематизировать имеющиеся представления о табу, а также системно проанализировать данное понятие на материале выступления канцлера ФРГ Ангелы Меркель, посвящённого 20–летней годовщине падения Берлинской стены. Данный материал был выбран нами, поскольку именно в политическом дискурсе и всех видах институционального дискурса обязательно происходит сознательное нормирование языка в соответствии с идеями политкорректности. Следовательно, мы можем проследить не только темы и лексические единицы, подвергающиеся табуированию, но и проанализировать способы передачи табуированной лексики и тематики.


Для начала, нам кажется логичным, разграничить табу на невербальные и вербальные. Невербальные табу можно обозначить как часть социального кодекса какого–либо общества, которое определяет, какие действия и поступки в нём неприемлемы [8, S. 31] К невербальному табу можно отнести, например, помимо жестов, мимики и др., коммуникативно–значимое молчание.


Вербальные табу, в свою очередь, можно условно разделить на языковые и коммуникативные. Здесь можно согласиться с О. А. Рутер, которая пишет: «Термин языковое табу представляется более широким по сравнению с термином словесное и означает любой запрет, существующий в языке. Однако на практике языковое табу сводится, в основном, к словесному. Потенциально, в определенных условиях возможен запрет на употребление некоторых звуков в речи, букв на письме и т. п. (например, М.М. Маковский отмечает, что в семитских языках табуировано написание гласных в виде отдельных букв, поэтому они заменяются диакритическими значками) [9; 8]. Кроме того, табу можно понимать как табуирование лингвистических единиц – тона, интонации [10]. Однако О. А. Рутер приравнивает понятия «словесное табу» и «вербальное табу», хотя, на наш взгляд, понятие вербального табу гораздо шире.


Итак, табу как словесное или языковое явление обозначает «запрет на употребление определенных слов, вызванный в основном социальными факторами: этикетом, цензурой, степенью тактичности говорящего и т. д.» [9; 8]. К настоящему перечню факторов относятся также социально–политические, культурные и эмоциональные. Целью табу, с данной точки зрения, является запрет не самого понятия, а слова, его обозначающего. То есть суть табу заключается в замене или преобразовании одного названия другим, более приемлемым в определенной ситуации.


Табу как коммуникативное явление носит характер неписаных законов, о которых знают члены определенного языкового коллектива, но говорить о которых по тем или иным причинам представляется неудобным. Например, негативные этностереотипы относятся к культурно табуированной тематике. [11, С. 247] Как правило, в условиях межкультурной коммуникации с представителем другой культуры участники общения стараются не касаться информации, описывающей ярко негативные культурные и жизненные реалии страны, представителем которой является их партнер. Многие табуированные темы носят относительный характер, так как в условиях внутрикультурной коммуникации данные темы могут и не являться табу. Но как только они становятся предметом обсуждения в межкультурной коммуникации, их суть может носить совершенно другой характер. Тема, которая воспринимается нейтрально представителями одного этноса, может превратиться в табу в условиях коммуникации представителей различных этносов и стать препятствием для процесса их коммуникации, если она будет затронута.


В рамках описания табу исследователи выделяют языковые, тематические и контактные [12, С. 116] имплицитные и эксплицитные [13], жёсткие и мягкие [14, С. 280], экстралингвистические [10], архаичные и этикетные [9, С. 12] и др. виды табу, рассматривая данный феномен в разных аспектах. Однако все исследователи подчёркивают его культурную специфику, которая и определяет сферы табуирования, степень табуирования данных сфер, выбор языковых и коммуникативных средств для выражения табу.


Сферами, подвергающимися табуированию, на сегодняшний день являются, с одной стороны, некоторые личности, местности, продукты питания, с другой стороны, секс, одержимость, бедность, неравенство, коррупция, насилие, смерть, различные заболевания и др. Мотивация табуирования данных сфер следующая:


- табу из–за боязни, страха;


- табу из деликатности;


- табу из соблюдения приличия [15, С. 196];


- табу из чувства социального такта [16, С. 52].


Подводя итог, соотношение вербальных и невербальных табу можно выразить следующим образом:


- табуирование действий и выражения действий, находящихся под абсолютным запретом («Об этом не говорят и этого не делают»). Например: инцест;


- выражение табуированных действий путём использования этикетных средств («Об этом не говорят открыто, но совершают»). Например: функции тела;


- камуфлирование при выражении табуированных действий с помощью замены одних выражений – другими («Вообще этого не делают, но, если всё же это делают, то говорят об этом, подменяя понятия»). Например: «Операция» вместо «Война».


Опираясь на приведенные выше определения и характеристики табу, попытаемся найти подтверждения в тексте выступления канцлера ФРГ Ангелы Меркель от 09.11.2009 [17].


Само выступление Меркель напрямую затрагивает сферу, которая даёт мотивацию ряду табу: из деликатности, из чувства социального такта, из соблюдения приличия. Тема «падение Берлинской стены» неразрывно связано с такими понятиями как «перестройка», «холодная война», «реформа», «вмешательство», «неизбежность» которые, в свою очередь, неоднозначны и неравнозначны для представителей немецкой и русской культур. Кроме того, они воспринимаются по–разному даже в рамках одной культуры: мнения западных и восточных немцев относительно падения стены расходятся. Подтверждением определённой степени табуированности данной тематики можно считать такие выражения Меркель, как:


- «…wenn ich das so sagen darf…»


- «…ich kann das immer nur pars pro toto sagen…»


- «… wie auch immer man das nennen will…»


Называя само событие «падение Берлинской стены» канцлер использует эвфемистические замены:


- «…die Situation am 9. November 1989…»


- «…wenn wir heute in Deutschland diesen Tag feiern…»


- «Sie haben mutig die Dinge geschehen lassen…»


Как мы уже упоминали, к сферам табуирования могут относиться личности. В данном обращении находим яркий тому пример. Поэтому прямое указание на конкретные фамилии и лица заменено здесь на описательные конструкции:


- «…die damaligen kommunistischen Herrscher...»


- «Die, die sich immer als die fuhrende und herrschende Klasse bezeichnet haben…»


- «Die, die als Erste uber die Grenze gingen…»


- «…die, die sich schon als Erste fur deren Offnung eingesetzt hatten…»


- «…Generalsekretar der KPdSU gewesen zu sein, …. mit dem Fall der Berliner Mauer identifiziert zu werden…»


- «….dass immer mehr von denen, die kluge, mutige Kopfe waren…»


Далее в обращении находим эвфемистические замены понятий из таких табуированных сфер, как гнёт, политическое насилие, насаждение собственных интересов, война посредством таких нейтральных или менее эмоционально окрашенных понятий, как:


- «….das Ergebnis einer langen Geschichte von Unfreiheit…»


- «…wie das war, als er ausgeburgert wurde.»


- «Andere sind unter widrigsten Bedingungen geblieben…»


- «…Kampf gegen die Unfreiheit…»


Подводя итог, можно сделать следующие выводы в отношении табу и их роли в деятельности социума:


- несмотря на всю значимость данной проблематики, культурные табу изучены совершенно недостаточно, их описание ограничивается, в основном, сферами, выявляемыми, например, в ходе социологических опросов.


- табу всегда обладает параметром мотивированности;


- все табу имеют ярко выраженную культурную специфику, которая и определяет сферы табуирования, степень табуирования данных сфер, выбор языковых и коммуникативных средств для выражения табу;


- во всех видах институционального дискурса обязательно происходит сознательное нормирование языка, поэтому табу неизбежно предполагает эвфемизацию;


- незнание и неумение распознавать и камуфлировать табу ведет к неправильному восприятию и, соответственно, оценке речевых действий партнеров, что влечёт за собой коммуникативные неудачи.


- табу неизбежны: они обусловливают выбор коммуникативных тактик, поддерживая определенный культурный уровень коммуникации, а также этические нормы коммуникативного поведения.




1. Малгожата, Кита. Невыразимое, невыражаемое и невыраженное для носителя языка / Кита Малгожата пер. Дементьева В. В. // Прямая и непрямая коммуникация: сб. науч. статей. Саратов, 2003. С. 159–176.


2. Фрэзер, Дж. Дж. Разновидности табу / Дж. Дж. Фрэзер // Золотая ветвь. М., 1983. С. 188–250.


3. Варбот, Ж. Ж. Табу / Ж. Ж. Варбот // Русский язык: Энциклопедия. М., 1979. С. 345–346.


4. Кон, И. С. Краткий словарь сексопатологических терминов / И. С. Кон. Электрон. дан. Режим доступа: http://www.perfekt.ru/dict/sex_ru.html.


5. Мечковская, Н. Б. Язык и религия / Н. Б. Мечковская // Лекции по филологии и истории религий. – М.: «ФАИР», 1998.


6. Duden. Deutsches Universalworterbuch. 4., neu bearbeitete und erweiterte Auflage. Mannheim, 2001. S.1555


7. Musolff, Andreas. Sind Tabus tabu? Zur Verwendung des Wortes Tabu im offentlichen Sprachgebrauch. In: Sprache und Literatur in Wissenschaft und Unterricht 60. 1987. S. 10–18.


8. Schroder, Hartmut. Tabuforschung als Aufgabe interkultureller Germanistik. In: Jahrbuch Deutsch als Fremdsprache 21. 1995. S. 15–35.


9. Рутер, О. А. Табу в фольклорных поэмах М. Цветаевой (Лингвистический аспект) [Текст]: автореф. … канд. филологич. наук / О.А. Рутер. Ростов–на–Дону, 2007. 28 с.


10. Меликова, Э. А. Современные проявления эвфемизации и табуирования [Электронный ресурс] / Э. А. Меликова. Электрон. дан. Северо–Кавказский государственный технический университет, 2005. Режим доступа http://science.ncstu.ru/articles/hs/13.


11. Кашкин, В. Б. Этностереотипы и табуированные темы в межкультурной коммуникации / В. Б. Кашкин, Е. М. Смоленцева // Культурные табу и их влияние на результат коммуникации. Воронеж: ВГУ, 2005. С.246–252.


12. Бгажноков, Б. Х. Табу в коммуникативном поведении адыгов. Социальные функции и типы табу / Б. Х. Бгажноков // Адыгский этикет. Нальчик, 1978. С. 116–143.


13. Кострова, О. А. Дискурсивные табу в межкультурной научной коммуникации [Электронный ресурс] / О. А. Кострова. Электрон. дан. Самара, 2003. Режим доступа http://olgakostrova.narod.ru/articles/2006/tabu.pdf


14. Стернин, И. А.. О понятии коммуникативного поведения / И.А.Стернин // Kommunikativ–funktionale Sprachbetrachtung. Halle, 1989. S.279–282.


15. Ullmann, Stephan. Semantics. An Introduction to the Science of Meaning. Oxford, 1962.


16. Zollner, Nicole. Der Euphemismus im alltoglichen und politischen Sprachgebrauch des Englischen. Frankfurt a. M., 1997.


17. Rede von Bundeskanzlerin Angela Merkel zum 20. Jahrestag des Mauerfalls auf der Bosebrucke [electronic resource] // Veranstaltung mit Burgerrechtlern / Zeitzeugen in Berlin. 2010. Access mode: http://www.rfi.fr/acturu/pages/001/page_53.asp






© Коллектив авторов, 2011-2016, info@yazik.info