Язык. Культура. Общество. Сборник научных трудов. ISSN 2219-4266


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА       О СБОРНИКЕ             РЕДКОЛЛЕГИЯ                 АВТОРАМ                       АРХИВ                       РЕСУРСЫ                     КОНТАКТЫ          

Язык. Культура. Общество. Выпуск 1. 2008 г.


СПЕЦИФИКА ПОЛИТИКО–КОММУНИКАЦИОННОГО ПРОСТРАНСТВА ИНФОРМАЦИОННОГО СОЦИУМА



А. А. Сомкин


Доцент кафедры лингвистики и МКК Мордовского государственного университета имени Н. П. Огарева, кандидат философских наук


Е. В. Еракина


Студентка 4 курса специальности «Регионоведение», Мордовский государственный университет имени Н. П. Огарева


Конец XX – начало XXI века связан с качественными трансформациями во всех сферах человеческой деятельности, глубина и интенсивность которых позволяют говорить о начавшемся переходе к информационному обществу. Изменения в современной политической жизни наглядно свидетельствуют о смене направления социального развития. Происходят коренные сдвиги в сознании людей, связанные с переоценкой ценностей и разрушением отживших идеалов. Смена парадигмы ценностного мышления осуществляется в направлении приоритета общечеловеческих гуманистических ценностей, признания прав, свободы и достоинства каждой личности.


Переход к информационному обществу, основанному на интенсивном развитии и совершенствовании информационно–коммуникационных технологий (далее сокращено – ИКТ), объективно приводит к качественной перестройке характера взаимоотношений между властью и обществом. Выдвижение на политическую арену массового политического контрагента государства, вылилось в размывание групповой самоидентификации и доминированию в общественно–политическом дискурсе индивидуальных причин вступления в контакт с властью.


В предыдущую эпоху политика рассматривалась как универсальный регулятор общественных отношений, а право государства на легитимное насилие было абсолютным. Сегодня же, сохраняя значение символа власти, государство перестает рассматриваться как единственный инструмент реализации личных интересов и начинает восприниматься как партнер, взаимодействие с которым осуществляется на условиях соблюдения взаимных требований. В условиях распространения настроений «демократического конформизма», характерных для развитых западных стран, эти требования помимо того, что стали носить индивидуальный характер, приобрели несколько иной уровень, потребовавший изменения стиля работы государственных институтов. Развитие идей «нового государственного менеджмента» и их реализация на практике, заключающаяся в повышении эффективности управления в рамках «клиентской модели взаимоотношений», стало ответом государства на возросшие требования граждан.


С другой стороны, в условиях новых кризисов, присущих современному этапу общественного развития (международный терроризм, распространение ядерного оружия, экологическая катастрофа, демографический кризис, усложнение межэтнических конфликтов, рост глобального неравенства и т.д.), минимизация использования политических механизмов способствует повышению рисковости управленческой системы. Так, к примеру, М. Маклюэн подчеркивает, что основными характеристиками современного мира становятся нестабильность и потенциальная взрывоопасность [4].


Естественно, что подобная ситуация требует качественно новых стабилизаторов общественно–политической системы. В условиях массовизации общества такой инструмент легитимации, как идеология, основанная на групповой самоидентификации, теряет не только свою эффективность, но и функциональность. Она сформировалась как ответ на потребность в формулировании «картины мира», в концептуальной форме отображающей интересы той или иной социальной группы. Сегодня подобный формат взаимодействия оказывается не способным поддерживать дискурс между властью и ее массовым контрагентом.


Одновременно с изменением характера взаимодействия государства с обществом меняются и его формы. Необходимость установления оперативных коммуникаций с атомизированным массовым политическим субъектом в условиях культурного плюрализма, размывающим монополию власти на формирование смыслов и значений, предопределила повышение роли СМИ, позволяющих установить контакт с каждым «электронным коттеджем» [2].


Медиаторам фактически передана функция стимулирования политической активности граждан за счет использования механизмов и технологий, делающих сферу политики более доступной, понятной и привлекательной для общественности. Решение этой задачи связано с возникновением такого коммуникационного феномена, как инфотейнмент – на смену «жестких» новостей приходит развлекательная (легкая) информация. Соответственно, меняются сами способы организации дискурса. Инструментами коммуникации становятся информационные поводы, связанные с конкретным контекстом, и политическая рекламистика – система маркетинговых принципов формирования информационно–коммуникационного пространства.


Интенсивность информационно–коммуникационного обмена, затрудняющая формирование смыслосодержащих социальных реакций, обусловили ситуацию замещения политической реальности медиапространством, которое является виртуальным по отношению к породившей его действительности. Центральным элементом в такой гиперреальности выступает имидж – симулякр, «синтетическая харизма» [3], сознательно конструируемая в общественно–политическом дискурсе.


Принципиальная характеристика имиджа как нового механизма установления контактов между властью и обществом заключается в том, что, с одной стороны, он обеспечивает трансляцию позиции коммуникатора, а с другой, реципиент сохраняет свободу интерпретации послания. Соответственно, подобный виртуальный семиотический концепт становится новым механизмом легитимации власти в массовой политической культуре современной эпохи.


Очевидно, что в ситуации усиливающейся медиатизированности общественно–политического дискурса существенно возрастает значение медиаторов, транслирующих сообщения. В условиях становления политической рекламистики и развития имиджевых технологий в сочетании с совершенствованием технических возможностей каналов передачи информации СМИ становятся важным инструментом влияния. Это обусловлено их способностью форматировать и даже формировать повестку дня правящей элиты за счет проблематизации и тематизации контактов населения с властью.


Другими словами, политическое пространство начинает формироваться в результате отношений между центрами информационного взаимодействия, что позволяет говорить о новой форме организации власти – медиакратии, в основе которой лежит принцип эпизодического установления коммуникаций между государством и массовым политическим субъектом, сфокусированных на властно значимых проектах.


Так, в обществах этого типа, в том числе и в России, рыночные способы производства информационных продуктов сочетаются с административными методами их распространения. Это ведет к атомизации тех информационных полей, в которых данные методы коммуникации доминируют. С другой стороны, наличие рыночных методов поддержания политического дискурса способствует расширению возможностей для производства информационных продуктов субъектами самых разных категорий. Данный факт, в свою очередь, снижает возможности политического контроля информационного пространства и способствует еще большей атомизации тех информационных полей, в которых превалируют нерыночные методы распространения информации.


Вследствие неоднородности информационно–коммуникационного пространства идет постоянная борьба внутри такого социума, в ходе которой участники дискурса используют агрессивные методы соперничества. Соответствующим образом складывается и политика СМИ, которые перестают выполнять такие значимые функции, как информирование, присвоение статуса социальным проблемам, опережающая диагностика, и концентрируют свои усилия на критике политических институтов и центров власти. Это, в свою очередь, не может не вызывать ответной реакции со стороны объектов критики – чаще всего в форме запретительной практики и информационных «репрессий».


В подобных условиях представляется весьма проблематичным формирование единого общеполитического вектора информационных структур. А сами политические институты являются не способными выстраивать стратегическую линию государственной информационной политики. Как правило, государственная информационная политика в переходных обществах сводится к проведению не скоординированных между собой единичных информационных актов, преследующих решение оперативных вопросов и не связанных со стратегическими общегосударственными целями.


Понижение статуса политики как универсального регулятора общественных отношений, превращение коммуникаций из технологически связующего элемента в суть политики, а информационных отношений – в механизм формирования власти, свидетельствуют о наступлении эпохи медиакратии, в которой наличие четкой и продуманной политики в информационном поле станет важнейшим фактором успеха при реализации ключевых политических проектов. В таких условиях активность государства на информационной арене выступает в качестве системообразующего элемента функционирования властных институтов и важнейшего инструмента поддержания общественно–политического дискурса.




1. Кастельс, М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура (Пер. с англ. под науч. ред. О. И. Шкаратана) / М. Мастельс. М., 2000. С. 339.


2. Тоффлер, Э. Третья волна / Э. Тоффлер. М., 1999. С. 320–340.


3. Фрэнк, Н. В. Политическая харизма: обзор зарубежных концепций / Н.В. Фрэнк // Социолог. обозрение. 2001. Т. 1. № 1. С. 10–13.


4. McLuhan, M. War and Peace in the Global Village / M. McLuhan, Q. Fiore. N.Y., 1968.






© Коллектив авторов, 2011-2016, info@yazik.info