Язык. Культура. Общество. Сборник научных трудов. ISSN 2219-4266


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА       О СБОРНИКЕ             РЕДКОЛЛЕГИЯ                 АВТОРАМ                       АРХИВ                       РЕСУРСЫ                     КОНТАКТЫ          

Язык. Культура. Общество. Выпуск 1. 2008 г.


СВОЕОБРАЗИЕ НАУЧНОГО ЯЗЫКА СОЦИАЛЬНО–ФИЛОСОФСКИХ ТЕКСТОВ



А. А. Сомкин


Доцент кафедры лингвистики и МКК Мордовского государственного университета имени Н. П. Огарева, кандидат философских наук


Становление языка философских текстов как особого стиля произошло не сразу. Поэтому, прежде чем приступить к его современной характеристике, необходимо обратиться к вопросу о правомерности деления научного языка на подъязыки.


Выделение научного стиля (в том или ином виде) безоговорочно принимается большинством исследователей (Ю. Л. Васильев, В. Н. Комиссаров, В. Л. Наер, А. Нойберт, Л. К. Чикина и др.). Однако нет единого мнения по вопросу о его монолитности.


Одни считают невозможным его дальнейшее членение (Р. А. Будагов, М. Н. Кожина, О. А. Лаптева, Е. С. Троянская и др.), другие предполагают в нем существование подстилей (В. А. Аврорин, Ф. Беер, П. И. Копанев, В. М. Мурат, Д. Э. Розенталь).


Вторая точка зрения представляется нам более обоснованной. Это находит свое выражение во все усиливающейся специализации общенаучного языка по отраслям науки и техники.


«Интенсивно формируются и функционируют отдельные подъязыки, в том числе и подъязык философии, обладающий особыми терминами и терминоподобными словами и клише» [3, С. 121], который «представляет собой единицу предметного универсального кода» [6, С. 69].


Исходя из вышеизложенного вполне правомерно дифференцирование среди общественно–научных текстов их особого подвида – философских, релевантных этой сфере познания.


В связи с этим необходимо ответить на вопрос о том, является ли философия наукой? Если «да», то каковы критерии ее научности? И существуют ли они вообще?


Ряд исследователей (П. В. Алексеев, А. В. Панин, Д. Е. Фролов и др.) выделят следующие критерии научности философии: 1) сущностная направленность при изучении явлений природы, 2) ориентация на раскрытие внутреннего духовного мира при изучении человека и личности, 3) объективность, 4) ответственная вненаходимость исследователя, 5) рационалистическая доказательность, 6) рационалистическая системность и 7) проверяемость [7, С. 14]. Данные критерии являются общезначимыми для любой философской концепции. Мы разделяем эту точку зрения.


Обратимся теперь непосредственно к социально–философским текстам, которые выступают составной частью научных и обладают специфическими чертами последних.


Кроме того, они имеют ряд особенностей, вытекающих из самого концепта "философия": 1) социальная актуальность, 2) публицистичность, 3) индивидуально–личностный эмоциональный характер, 4) объективность и ответственная вненаходимость (независимость исследователя от его социально–классовой и партийной принадлежности), 5) гуманитарность, 6) оценочная критичность (раскрытие автором своего отношения к окружающему миру, формам деятельности, ее целям и результатам).


Перечисленные сущностные характеристики репрезентированы в лексике, стилистике и синтаксисе и выступают основой, детерминирующей специфичность философских работ.


Подобное своеобразие определяется прагматической установкой данного типа коммуникации, а именно стремлением уточнить и конкретизировать существующую систему научного философского знания.


Анализ содержательно–языковой структуры ряда работ отечественных и зарубежных авторов (А. Баам, М. М. Бахтин, Н. А. Бердяев, Л. Берталанффи, К. Гюнцль, Э. Кассирер, Ч. Х. Кули, А. Ф. Лосев, С. Л. Франк, Э. Фромм и др.) показывает, что философский текст имеет свои особенные формы построения.


Вследствие невозможности подробного рассмотрения работ всех названных авторов остановили свой выбор на монографии Э. Фромма «Бегство от свободы» как наиболее типичной, на наш взгляд.


Развертывание семантической структуры в исследуемом тексте строится по принципу «перевернутой пирамиды», когда информация располагается по мере постепенного перехода от рассмотрения частных философских проблем к глобальным, охватывающим все мировое сообщество.


Это находит свое отражение в делении книги на главы, что обеспечивает последовательность изложения и ориентирует читателя на логическое восприятие текста: I Является ли свобода психологической проблемой; II Индивидуум, его обособленность и двойственный характер свободы; III Свобода и эпоха Реформации; IV Два аспекта свободы в жизни современного человека; V Механизмы «бегства»; VI Психология нацизма; VII Свобода и демократия; Приложение. Личность и социальные процессы в современном обществе.


Главная тема работы формируется в заголовке: «Бегство от свободы», который является важной единицей коммуникации, не только называющей озаглавленный им текст, но и кратко информирующий о его содержании [4, С. 65].


Основное содержание работы предваряется двумя вступительными статьями автора (Предисловие к 1–му изд., Предисловие к 25–му изд.), где со всей определенностью излагается цель предпринятого труда:


«Книга, которую Вы сейчас держите в руках, является частью широкого исследования, всецело посвященного многогранному изучению психики современного человека, а также проблемам взаимодействия между психологическими и социологическими факторами общественного развития» [8, С. 4].


Таким вступлением автор обращает внимание читателя на нужные ему позиции. После вступления следует основная часть, где в отдельных главах детально рассматриваются, анализируются и обосновываются выдвинутые положения.


Основной композиционно–речевой формой, использованной ученым в процессе создания текста, было «рассуждение» в широком смысле слова. Использование именной этой речевой формы для выражения научного содержания в жанре монографии детерминируется характером мыслительного процесса, где одним из основных актов является суждение.


«Это форма мышления является, по существу, обязательным элементом всякого познания, в особенности связанного с процессами рассуждения, с осуществлением выводов и построением доказательств» [1, С. 277]. То есть в «рассуждении» не только утверждается истинность высказываемого суждения, но вместе с тем указываются основания, в силу которых это суждение должно быть признано истинным.


В частности, Э. Фромм обосновывает вывод о том, что социальное стимулирование внутренней потребности гораздо более действенно для мобилизации всех сил человека, нежели какое–либо внешнее давление. Любое внешнее принуждение всегда вызывает психологическое противодействие, которое снижает производительность труда и мешает людям сконцентрироваться для решения поставленных задач, требующих умственного напряжения, инициативы и ответственного подхода [8, С. 118].


На семантическом уровне анализ текста данного произведения как последовательности предложений позволяет выявить макротему, которая обеспечивает когерентность (связанность) текста. Смысловая целостность исследуемого текста проявляется в присутствии понятия «свобода», вокруг которого разворачивается весь процесс рассуждения.


В данном типе текста преобладает принцип линейной связанности содержания, согласно которому действительность представлена в виде последовательной цепи действий и явлений, вытекающих друг из друга, уточняющих друг друга и взаимообусловливающихся [2, С. 27]. Поэтому такие слова, как человек, свобода, существование, организация жизни, индивид, общество и др., также наделяются связующей функцией.


Рассматриваемый нами текст рассчитан на достаточно широкую публику, и поэтому его язык носит черты, присущие научно–популярному стилю изложения. Характерны четкость синтаксиса, стремление избежать длинных и сложных предложений и перегруженности специальными научными терминами.


Социально–психологическая терминология наряду с общеупотребительными словами, составляет здесь лексическую основу. Она представлена в следующих понятиях: индивидуализация, фрустрация, антогонизм, сознание идентичность, сублимация, бессознательное, психоанализ, авторитаризм и т.д.


Употребление данных дефиниций, кроме необходимой точности и ясности в выражении мысли, придает определенный стилистический колорит: строгость, выдержанность и лаконизм терминированной речи.


Стилеобразующим фактором также являются необходимость доходчивости и логической последовательности изложения сложного материала, большая традиционность. Это предопределяет широкое использование автором текстовых структур типа А есть Б:


«Процесс индивидуализации – это процесс развития и обогащения личности человека» [8, С. 49]; «Эгоизм в современном понимании – это жадность» [8, С. 149]; «Подобный тип разрушительности – это естественная реакция» [8, С. 233];


Важную роль в раскрытии логической структуры целого играет деление на абзацы. Каждый абзац в исследуемом тексте начинается с ключевого предложения, излагающего основную мысль:


«Теперь является очевидным тот факт, что процесс развития свободы человека имеет тот же диалектический характер, какой мы обнаружили в процессе индивидуального развития человеческого существа…» [8, С. 55].


«Как мы смогли уже заметить, новые веяния свободы, дарованной человеку капиталистическими отношениями, еще более усугубили последствия, порожденные воздействием религиозной свободы протестантства…» [8, С. 154].


Авторская речь построена в первом лице множественного числа: «Как мы смогли уже заметить…»; «Мы обнаружили некоторое противоречие…»; «Прежде чем мы продолжим наш анализ…»; и т.д.


Это «мы» имеет важное значение. Во–первых, Э. Фромм подчеркивает, что он принадлежит к большому коллективу ученых, работающих в данной области науки и, что в своих суждениях он опирается и на их мысли и мнения. И, во–вторых, «лекторское «мы» вовлекает слушателей и, соответственно, читателей в процесс рассуждения и доказательства» [5, С. 227].


Экспрессивность в научном тексте не исключается, но она специфична. В рассматриваемом тексте преобладает образная экспрессивность: «чрезмерное иррациональное восхваление и поклонение», «ярчайшее выражение», «волшебный помощник», «непреодолимое желание», «страстное стремление» и т.д. и т.п.


Общая характеристика лексического состава данного научного текста выражается в том, что слова употребляются либо в основных прямых, либо в специально–терминологических значениях, реже – в экспрессивно–образных.


Даже беглый анализ книги Э. Фромма позволяет увидеть многие характерные черты социально–философского текста. Хотя несомненно, что неповторимая индивидуальность выдающегося ученого сказывается на языке, уменьшает его стереотипность, приближая текст к художественному.




1. Войшвилло, Е. К. Логика / Е. К. Войшвилло, М. Г. Дегтярев. М., 2001.


2. Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования / И. Р. Гальперин. М., 1981.


3. Копанев, П. И. Теория и практика письменного перевода / П. И Копанев, Ф. Беер. Минск, 1986.


4. Павловская, И. Ю. Фоносемантический анализ речи / И. Ю. Павловская. СПб., 2001.


5. Рождественский, Ю. В. Образ автора в научных сочинениях, художественной и журнальной литературе / Рождественский Ю. В. // Теория риторики. М., 1999.


6. Стернин, И. А. Концепт и языковая семантика / И. А. Стернин // Связи языковых единиц в системе и реализации. Когнитивный аспект: Сб. науч. тр. Тамбов, 1999. С. 69–75.


7. Фролов, Д. Е. Программа по курсу философии с кратким изложением ключевых понятий и положений / Д. Е. Фролов. Саранск, 1990.


8. Фромм, Э. Бегство от свободы / Э. Фромм. Минск, 2004.






© Коллектив авторов, 2011-2016, info@yazik.info