Язык. Культура. Общество. Сборник научных трудов. ISSN 2219-4266


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА       О СБОРНИКЕ             РЕДКОЛЛЕГИЯ                 АВТОРАМ                       АРХИВ                       РЕСУРСЫ                     КОНТАКТЫ          

Язык. Культура. Общество. Выпуск 1. 2008 г.


ОСНОВНЫЕ СМЫСЛОВЫЕ ЕДИНИЦЫ



Е. М. Загарина


Старший преподаватель кафедры лингвистики и МКК Мордовского государственного университета имени Н. П. Огарева


Мышление изучается на протяжении многих веков. При этом всякий раз, когда говорят о природе мышления, обязательно вовлекают в сферу рассуждения и феномен языка. Выяснение связи между языком и мышлением составляет одну из центральных проблем теоретического языкознания и философии языка с самого начала их развития. В решении этой проблемы обнаруживаются глубокие расхождения: от прямого отождествления языка и мышления (Ф.Э.Шлейермахер, И. Г. Гаман, Л. Блумфилд, Ф. де Соссюр, А. Шлейхер) и их полного сближения с преувеличением роли языка (В. Фон Гумбольдт, Л. Леви–Брюль, бихевиоризм, неогумбольдтианство, неопозитивизм) до отрицания непосредственной связи между ними (Ф. Э Бенеке, О. Есперсен, Б. Рассел) или чаще игнорирование мышления в методике лингвистического исследования (лингвистический формализм, дескриптивизм).


Отношение мысли к языку проявляется в том, что человек изобретает и создаёт те или иные формы и виды речи, формы и способы языкового выражения. Мысль, обращенную на речь и язык, т. е. мысль о речи и о языке, называют языковым мышлением. Мысль воплощается в слове не стихийно, а осознанно. Вместе с выражением мысли в слове совершенствуется и само слово. Это означает, что в слове наша мысль различает и делает значащими все более тонкие структуры. Вместе с развитием форм речи – мысли развиваются и мысль о самой речи и искусстве речи. Это значит, что человек творит язык, не только создавая новые выражения, но и по–новому оценивая элементы языковой системы, делая их значащими и активно участвующими в процессе создания речи–мысли. Осмысление, осознание, ощущение своей речи человеком как процесса языкового мышления развивается, затрагивая всё новые детали строя языка [1, С. 93]. Интересны высказывания Б. П. Ардентова о соотношении языка и мышления [2, С. 29–30].


Стремясь выяснить отношение между словом как формальным типом языковых единиц и соответствующим ему формальным типом единиц мышления, большинство ученых обычно сопоставляют слово с понятием (В. Гумбольдт, Штейнталь, К. Бюлер, Д. Милль). И хотя понятие признаётся логической категорией, наиболее близко стоящей к слову, подчёркивается, что между понятием и словом нет полного взаимосоответствия, что между ними часты несовпадения.


Положение осложняется ещё и тем, что в слове обычно выражается нечто большее, чем одно простое понятие. Это дополнение создаётся благодаря тому, что слова, помимо понятий, передают ещё и определённые эмоционально–экспрессивные оттенки, а также выражают отношения между содержанием воспроизводимых ими понятий и содержанием других мыслей. Некоторые авторы усматривают смысловой эквивалент слова в представлении (Т. Гоббс, Б. Рассел). При этом между словом и представлением устанавливаются примерно такие же отношения, какие выше были обнаружены между словом и понятием. Сопоставление слова с представлением, а не с понятием обусловлено в одних случаях смешением чувственных и логических фактов, в других – вызывается вкладыванием особого смысла в термины «понятие» и «представление», иногда же наблюдается простое отождествление термина «представление» с термином «понятие» (подмена второго термина первым). Наконец, встречается и такая точка зрения, согласно которой слова могут выражать как понятия, так и представления (А. А. Потебня, В. А. Богородицкий, М. Н. Петерсон).


Наиболее полной и подробной, на наш взгляд, является классификация основных смысловых единиц П. В. Чеснокова. Как считает ученый, понятие само по себе лишь концентрирует и фиксирует полученные в результате абстрагирования и связанного с ним обобщения знания о предмете, не соотнося их с самим предметом, т.е. является непредикативной единицей. Поэтому оно выступает лишь как готовый материал для мыслительного процесса, но ещё не составляет самого мыслительного процесса. Мыслительный процесс образуют лишь предикативные единицы, т. е. суждение, вопрос и побуждение, которые исследователь называет общим термином логема [3, С. 32].


Он подчеркивает, что понятие не только отвлекает один факт от другого, но и берёт его как самостоятельный объект рассмотрения, противопоставляемый другим фактам и выступающий в особом отношении к ним. Понятие может отражать как вещь в целом, так и отдельные свойства, состояния, отношения вещей. Без такого отражения невозможно рассмотрение самих фактов. Однако для мыслительного процесса необходимо не только противопоставление фактов, но и установление связи (отношения) между ними. Поэтому среди непредикативных мыслей, образующих готовый материал для мыслительного процесса, должны быть единицы, которые, отвлекая одни факты от других, не превращают их в самостоятельный объект рассмотрения, мыслят их зависимость, непосредственную привязанность к чему–то иному, обязательную подключенность к некоторому объекту рассмотрения. Единицу такого формального типа П. В. Чесноков называет релянтой. Релянта не может отражать вещь в целом, она отображает только отношение вещей и явлений


При слиянии понятия и релянты образуется мысль, которую можно назвать комбинантой. Единица этого типа не только противопоставляет отражаемый факт другим фактам как самостоятельный объект рассмотрения, выступающий в особом отношении с ним, но и раскрывает само это отношение. Понятия и комбинанты, поскольку они изображают тот или иной факт как нечто самостоятельное, можно совместно противопоставлять релянтам и объединить их общим термином «субстанта» [3, С. 136].


Понятия в чистом виде выражаются лишь существительными и прочими словами субстантивного типа в прямом падеже (если слова данного языка изменяются по падежам), а также инфинитивами при условии, что все эти разряды слов взяты вне зависимости от других слов. Такие языковые единицы принято называть номинативными, так как они являются наименованиями фактов. Служебные слова понятий не выражают, а воспроизводят лишь релянты, их можно квалифицировать как релятивные единицы, поскольку они не называют фактов, а выражают лишь отношения между ними [3, С. 24].


Чистые понятия могут сочетаться между собой только с помощью релянт, которые раскрывают отношения между их содержаниями. Комбинанты объединяются непосредственно, так как идея отношения заключена в них самих. В плане охвата содержания выделяется значительные количество формальных типов понятий на основании различных признаков. Сюда относятся все известные в логике виды понятий: конкретные и абстрактные, общие и единичны; положительные и отрицательные и т.д. Виды понятий со стороны их отношений по объему устанавливаются на основе отношения между понятиями, образующими в результате различного охвата одних и тех же предметных областей. Все эти виды наблюдаются и у комбинант, поскольку последние являются лишь деформированными понятиями, обогащёнными идеей внешнего отношения.


Сложнее обстоит дело с релянтами. Так, релянты не могут делиться на общие и единичные, так как все они носят крайне общий характер. Также невозможно различать среди них абстрактные и конкретные: все они абстрактны, поскольку отражают лишь отдельные стороны вещей (отношения).


К плану охвата содержания относится деление понятий на научные и бытовые. Такое деление признаётся многими исследователями, хотя установившихся терминов для обозначения этих двух видов понятий до сих пор нет [4, С. 37]. Если общепринятое деление понятий на единичные и общие, конкретные и абстрактные и т. д. основывается на различной широте количественно качественного охвата предметов, то научные и бытовые понятия выделяются в зависимости от различной глубины охвата отражаемых объектов.


Нельзя ли разделить на научные и бытовые также и единицы мышления, близкие к понятиям, – комбинанты и релянты? В отношении релянт такое деление П. В. Чесноков считает вряд ли возможным. Релянты отражают обычно наиболее общие отношения (пространственные, временные и т. д.), но схватывают их с внешней стороны, так как их задачей является объединение понятий, а не концентрация внимания на отношениях между их содержанием. Если мы желаем сосредоточить внимание на каком–либо отношении как особом объекте, чтобы вскрыть его внутреннюю природу, мы пользуемся для его отражения не релянтой, а понятием или комбинантой. Поэтому можно сказать, что в общем и целом по глубине отражения действительности релянты стоят на уровне бытовых понятий.


Со стороны понятийной части комбинанты, как и понятия, подразделяются на научные и бытовые, ибо по качеству отражения действительности эта часть не отличается от понятия. Со стороны релятивной части, совпадающей по качеству отражения с релянтами, такого деления комбинанты не допускают.


Релянты зачастую заключают в себе идею направленности отражённого в них отношения. Это отношение может быть направлено в сторону той логической единицы, к содержанию которой непосредственно примыкает содержание релянты, или от неё. Если релянта не отражает особого отношения, тогда она, разумеется, не содержит в себе и идеи направленности какого–либо отношения, а только уточняет отношение, отражённое другой релянтой или комбинантой.


Чтобы получить возможность давать сразу разностороннюю характеристику одним и тем же релянтам, целесообразнее провести объединённую классификацию релянт [3, С. 42–43]. Простые комбинанты могут быть также подразделены в зависимости от охвата отношений, поскольку они отражают не только предметы, выступающие в особом отношении к другим предметам, но и отношения. Невольно напрашивается мысль о том, что со стороны охвата отношений среди комбинант должны выделяться такие же виды, какие мы наблюдали и у релянт.


Таким образом, мыслительный процесс с точки зрения взаимодействия его компонентов, в конечном счёте, состоит в том, что одни логические единицы развивают дальше содержание других единиц, эти, в свою очередь, содержание третьих единиц и т. д. Это оказывается возможным потому, что логические единицы способны раскрывать отношение, исходящее от содержания других единиц. Когда отношение исходит от какого–либо смыслового содержания, оно развивает его дальше, так как отношение, направленное от одного предмета к другому предмету, есть один из признаков предмета, иначе говоря, часть содержания первого предмета.




1. Рождественский, Ю. В. Лекции по общему языкознанию / Ю. В. Рождественский. М., 1990.


2. Ардентов, Б. П. Мысль и язык / Б. П. Ардентов. Кишинев, 1965.


3. Чесноков, П. В. Слово и соответствующая ему единица мышления / П. В. Чесноков. М., 1967.


4. Попов, П. С. Значение слова и его понятие / П. С. Попов // Вопросы языкознания. 1956. №6. С. 33–47.






© Коллектив авторов, 2011-2016, info@yazik.info