Язык. Культура. Общество. Сборник научных трудов. ISSN 2219-4266


ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА       О СБОРНИКЕ             РЕДКОЛЛЕГИЯ                 АВТОРАМ                       АРХИВ                       РЕСУРСЫ                     КОНТАКТЫ          

Язык. Культура. Общество. Выпуск 1. 2008 г.


ПОЛЕВЫЕ СТРУКТУРЫ ЦВЕТООБОЗНАЧАЮЩЕЙ ЛЕКСИКИ
В ГРАНИЦАХ ТЕМ И МИКРОТЕМ ТЕКСТА
(НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА)



О. А. Данилова


Доцент кафедры лингвистики и МКК Мордовского государственного университета имени Н. П. Огарева, кандидат филологических наук


Цветовые образы не возникают в тексте спонтанно, они детерминированы его содержанием, тематической организацией, общей тональностью. Темы цветовых образов вписываются в тематику макрообразности, что отражается и на лексическом уровне как тесное переплетение полевых структур. Лексико–семантическое поле цвета соединяется с другими полями, лексика которых актуализирует скрытые семы и при этом начинает выражать цвет; с другой стороны, цветовая лексика обретает способность выразить нечто большее, чем цвет. Возникают текстовые ассоциативные поля. В их структуре и функционировании многое остается невыясненным, однако даже имеющиеся в этой области исследования вскрывают интересное взаимодействие лексического и текстового уровней. В этом отношении заслуживает внимания высказывание И. В. Арнольд о том, что при работе с текстом мы должны учесть как его собственный системный характер, так и его детерминированность средствами используемой и, в частности, лексико–семантической системы [1, С. 3].


Анализ лексических блоков, представляющих собой соединение цветовой и нецветовой лексики и функционирующих как своеобразные текстовые полевые структуры, должен определяться различными уровнями глубины и разной степенью охвата исследуемого материала. Тема любви предполагает, в частности, что в тексте будут встречены самые разнообразные лексемы лексико–семантического поля любви, например, love, lovers, kiss и т.д. Различные темы–мотивы, так же, как и номинируемые фрагменты (признаки) ситуации, привнесут свои тематические группы, синонимические ряды и прочие лексико–семантические группировки слов, обладающие разной встречаемостью и обязательностью. Еще менее определенно можно исчислить конкретный лексический состав таких группировок.


Некоторые признаки ситуаций внутри таких тем–мотивов окрашиваются цветом, причем некоторые из них окрашиваются им регулярно и часто при этом встречается один и тот же цвет. Если, таким образом, исходить из общей тематики, присоединяя те или иные типичные для нее темы–мотивы и учитывая ожидаемые лексические структуры, то можно обозреть горизонты характерных для нее текстовых полей с участием колористической лексики и выявить наиболее стабильные, устойчивые звенья таких образований.


Цветовая образность любовной лирики локализуется в нескольких вполне устоявшихся сферах: портрет и пейзаж. В поэзии 16–17 вв. преобладает портрет красавицы–возлюбленной, которой и посвящается стихотворение. При этом чаще всего в цвете даются lips, cheeks: Love's not Time's fool, though rosy lips and cheeks / Within his bending sickle's compass come (Shakespeare), He that loves a rosy cheek / Or a coral lip admires (Carew); hair: Give life to this dark world which lieth dead; / Spread forth thy golden hair (Drummond). Цвет упоминается и косвенно в виде использования лексем blush, flush: To Beauty what man but maun yield him a prize, / In her armour of glances, and blushes, and sighs; (Burns); Sparkle in Jenny's e'e, and flush her cheek (Burns). Любовникам – героям повествования могут даваться и очень общие цветовые характеристики: No Jove himself, when he a swan would be / For love of Leda, whiter did appear; / Yet Leda was (they say) as white as he ... (Spenser). Примечательно, что и далее на протяжении всего поэтического произведения лексема со значением белого цвета будет упомянута неоднократно.


Сложная образность портрета пересекается с растительной тематикой: Lady, when I behold the roses sprouting / Which clad in damask mantles deck the arbours, / And then behold your lips where sweet love harbours, / My eyes present me with a double doubting: / For viewing both alike, hardly my mind supposes/ / Whether the roses be your lips, or your lips the roses (Anon). Растительная тема может соединяться с названиями камней, металлов, облака, мрамора, света: The coral of his lips, the rose / Growing on's cheeks (but none knows how); / With these, the crystal of his brow (Lylye); / Her eyes are sapphires set in snow, / Resembling heaven by every wink; / The Gods do fear when as they glow, ... / Her cheeks are like the blushing cloud, / That beautifies Aurora's face / Or like the silver crimson shroud / That Phoebus' smiling looks doth grace; / Her lips are like two budded roses / Whom ranks of lilies neighbour nigh, / With orient pearl, with ruby red, / With marble white, with sapphire blue her body every way is fed (Lodge); Thy silver locks, once auburn bright, / Are still more lovely in my sight / Than golden beams of orient light, / My Mary! (Cowper); O'er her warm cheek and rising bosom more / The bloom of young / Desire and purple light of Love (Gray).


Портретные описания включают и названия одежды, что более типично для поэзии 18–20 вв.: But if fond love thy heart can I never broke a vow; / Nae maiden lays her skaith to / I never loved but you. / For you alone I ride the ring, / For you I wear the blue (Graham of Gartmore); When someone passes he drops his head, / Shading his face in his black felt ... / And she sighs with relief when she parts from him, / Her proud head held in its black silk scarf (Lawrence). В целом, однако, такие включения цветовой лексики с обозначениями одежды нечасты.


Цветом окрашиваются и абстрактные понятия самой любви и тематически близкого ей pleasure: O'er Idalia's velvet–green / The rosy–crowned / Loves are seen / On Cytherea's day; / With antic sport and blue–eyed pleasure (Gray).


Лексика поля "любви" используется в стихотворениях любовной тематики достаточно узко, камерно. Ядро поля, несомненно, составляют существительные lovers, love, при этом последнее иногда написано с заглавной буквы, глаголы to love, to kiss, встречаются также слова pleasure, desire. В то же время упоминание существительного не всегда является обязательным, иногда понятие любви присутствует имплицитно, а герои повествования обозначаются местоимениями I, he, she. Например, в стихотворении Лоуренса Dog–tired, изложенном от первого лица, говорится о том, что один сельский парень мечтает, чтобы, наконец, к нему пришла она (she) и чтобы они влезли на сеновал и лежали бы очень тихо и чтобы он чувствовал, как ее рука украдкой гладит его по лицу, голове и как от этого утихает его боль.


Если тема любви в стихотворении не главная, то она развивается параллельно какой–либо другой и подчинена ей, СТП и КТП при этом расширяются за счет тематически неоднородной лексики, как, например, в стихотворении Т. Кампиона Renunciation, где доминирует тема красоты (fair, sweet, delight, beauty): Thou art not fair, for all thy red and white, For all those rosy ornaments in thee,– / Thou art not sweet, though made of mere delight, Nor fair, nor sweet – unless thou pity me ! I will not soothe thy fancies; though shalt prove / That beauty is no beauty without love (Campion).


Тема любви и красоты может соединяться с темой печали, вследствие чего в СТП и КТП фиксируются лексемы die, faint, fail, pale, cold, despair, sorrow, sad: Oh lift me from the grass! / I die, I faint, I fail! / Let thy love in kisses rain / On my lips and eyelids pale. / My cheek is cold and white, alas! (Shelly); Shall I, wasting in despair, / Die because a woman's fair? / Or make pale my cheeks with care / 'Cause another's rosy are? (Wither); Pale grow the cheeks and cold, / Colder thy kiss; / Truly that how foretold Sorrow to this (Byron). Тему любви в таком тематическом соединении может продолжить тема скитания с включением лексики rover, weary, lot: A weary lot is thine, fair maid, / A weary lot is thine! / To pull the thorn thy brow to braid, / And press the rue for wine. / A lightsome eye, a soldier's mien, / A feather of the blue, / A doublet of the Lincoln green – / No more of me you knew. (Scott).


Что касается пейзажной темы в цветовой образности любовной лирики, то она, будучи весьма частотной, проявляется в разнообразных видах, например, влюбленные часто встречаются на природе и поэтому она становится невольным участником свидания: It was a lover and his lass / With a hey and ho, and a hey–nonino! / That o'er the green cornfield did pass / In the spring time, the only pretty ring time, / When birds do sing hey ding a ding ding: / Sweet lovers love Spring (Shakespeare); / Under the greenwood tree / Who loves to lie with me (Shakespeare). Природа упоминается в любовном стихотворении также и в той связи, что герой вспоминает о том или ином месте, где появлялась возлюбленная: And thine too is the last green field? / That Lucy's eyes survey'd (Wordsworth). Пейзаж в любовной лирике может даваться и обобщенно, а также весьма отвлеченно: The fields with flowers are deck'd in every hue, / The clouds with orient gold sprangle their blue (Drummond); TO HIS LOVE / Sometime too hot the eye of heaven shines, / And often is his gold complexion dimm'd (Shakespeare); No white nor red was ever seen / So amorous as this lovely green. / Fond lovers, cruel as their flame, / Cut in these trees their mistress' name (Marvell). Цвет в пейзажных описаниях может вполне отчетливо осознаваться и акцентироваться: SUMMONS TO LOVE / Phoebus, arise! / And paint the sable skies / With azure, white and red (Drummond).


Пейзажная тематика продолжает любовную и в подразделе «печальной» любовной лирики, где могут появляться лексические единицы типа grave, как, например, в стихотворении Fair Helen анонимного автора об убитой и погребенной девушке, где тема любви не выражена на лексическом уровне, но присутствует имплицитно: I wish my grave were growing green, A winding–sheet drawn over my een. Вместе с тем пейзажные мотивы могут использоваться и иносказательно (yellow (autumn) / green): To me, fair Friend, you never can be old, / For as you were when first your eye I eyed / Such seems your beauty still. / Three winters cold / Have from the forests shook three summers' pride; / Three beauteous springs to yellow autumn turn'd / In process of the seasons have seen, / Three April perfumes in three hot Junes burn'd, / Since first I saw you fresh, which yet are green (Shakespeare).


Встречаются конгломераты тем в пределах одного любовного стихотворения, как, например, портрет, пейзаж, любовь и смерть: LOVE / She listened with a flitting blush ... / In green and sunny glade / When on the yellow forest leaves / A dying man he lay (Coleridge); HIGHLAND MARY / How sweetly bloom'd the green birk, / How rich the hawthorn's blossom, / As underneath their fragrant shade I clasp'd her to my bosom! / ... But, Oh ! fell Death's untimely frost That nipt my flowers sae early! / Now green's the sod, and cauld's the clay, / That wraps my highland Mary! / О pale, pale now, those rosy lips, / I oft hae kiss'd sae fondly! (Burns). Лексические единицы пейзажной тематики немногочисленны: fields, skies, wood, еще менее частотна лексика растительных мотивов: rose, snap–dragon, birk (birch) и т.д.


В любовной лирике встречается обозначение в цвете неодушевленных предметов, в частности, например, относящихся к подтипу "печальной" любовной лирики и продляющих одну и подтем (1) или же функционирующих вполне самостоятельно (2): (l) DIRGE OF LOVE / Come away, come away, Death, / And in sad cypres let me be laid; / Fly away, fly away, breath; / I am slain by a fair cruel maid. / My shroud of white, stuck all with yew. / ... Not a flower, not a flower sweet / On my black coffin let there be strown; (Shakespeare), (2) O! none, unless this miracle have might, / That in black ink my love may still shine bright (Shakespeare).


Прочие цветовые сферы любовной лирики не столь многочисленны. Среди таковых существенно отметить лишь изображение различных проявлений любви в мире фауны, что свойственно, в частности, Лоуренсу в силу его особого интереса к миру животных: Упоминая в одном из своих стихотворений о ласточке, которая has hung her marriage bed, он дает описание ее внешности: she turns away Her small head, making warm display / Of red upon the throat. В этом же стихотворении помечена цветом и абстрактная лексика: she (т.е. ласточка) flies In one blue stoop from out the sties (Lawrence).


Завершая обзор лексико–семантических структур, входящих в состав ситуативно–тематических и коммуникативно–тематических полей, функционирующих в границах любовной поэзии, можно отметить некоторые устойчивые лексические образования с включением колористической лексики. Это, главным образом, портретная лексика с обозначением частей тела, чаще всего лица, и особенно lips, cheeks; пейзажная лексика с преобладанием той словарной части, которая используется для обозначения зеленой растительности, эмоционально окрашенные группировки лексики, выражающие печаль, скорбь.




1. Арнольд, И.В. Лексико–семантическое поле в языке и тематическая сетка текста // Текст как объект комплексного анализа в вузе. Л., 1984. С. 3–11.






© Коллектив авторов, 2011-2016, info@yazik.info